Решила добавить экзотики своей поездке в Калмыкию, поселившись в единственном глэмпинге в окрестностях Элисты. Глэмпинг в этих краях — редкий зверь. Вот сайгака увидеть — запросто, а глэмпинг пойди найди.

«Хотон» — так называется место — открыли на грант, о чем сообщает табличка при входе. Вместо скучных барнхаусов тут современная версия юрт. Современная настолько, что внутри выглядит как обычный гостиничный номер-апарты: большая кухня-гостиная, спальня с кроватью кинг-сайз, ванная без кочевых сюрпризов. В общем, я так воодушевилась, что уже побежала писать хорошие отзывы, как вдруг эта лодка любви начала разбиваться о быт.

Сначала в номере пропала горячая вода. «Что-то с бойлером, — пожал плечами сантехник и попросил запастись терпением. — Я сейчас покручу, и должно заработать». Запасаться терпением за 14.000 в сутки не очень хотелось, и я, реинкарнировавшись в мерзкую старуху Шапокляк, начала подмечать досадные огрехи. Полочка в ванной вся проржавела, и на ней облупилась краска. Дверная ручка того и гляди вывалится, как то самое чеховское ружье, которое долго висит на стене без дела (и в итоге вывалилась, да).

Видимо, грант закончился, и владельцы решили, что вкладываться в поддержание всей этой красоты незачем. А вот ценник можно поставить бодрый: единственный глэмпинг в округе как-никак.

Морали в конце не будет, да и степень моего возмущения сильно преувеличена. Из «Хотона» открывается такой вид на Элисту, что Шапокляк быстренько собрала вещи и улетучилась. Я вышла на террасу собственной юрты, поймала взглядом Золотую обитель Будды Шакьямуни и решила по-буддистски отращивать дзен. Наверное, так и выглядит колесо сансары: платишь ты, а крутится сантехник.

После не поющих поющих барханов — не розовое розовое озеро.

Видимо, перед поездкой в Калмыкию я сильно накосячила, и дух Чингисхана (того самого, что покоится под барханами, как и десятки его собратьев на маршруте «Золотого кольца гробниц») решил меня проучить.

«Ну вообще, оно обычно другого цвета», — заметила гид Гиляна, как бы извиняясь за розовое Меклетинское озеро, которое в этот день оказалось недостаточно розовым. Передо мной лежала небольшая бурая лужица. Я походила вокруг и посмотрела на нее с разных сторон: вдруг под нужным углом озеро — хоп – и розовое? Но нет, классическая дихотомия в стиле «ожидание vs реальность».

Возможно, было ошибкой приезжать сюда на закате. Когда солнце в зените, свет падает сверху, и вода окрашивается в оттенки малинового зефира. Во всяком случае так это выглядит в мире победившего фотошопа.

Эффект возникает из-за рачков, обитающих в воде: они не сидят без дела, а старательно производят пигменты. Из-за них же, кстати, фламинго тоже розовые. Вот тут я об этом рассказывала, когда путешествовала по Чили.

На берегу озера стоит памятник несостоявшемуся туризму (фото 4): остатки глэмпинга, который тут когда-то решили сделать. Пару лет назад эти сферы еще сдавали, но спрос, по словам Гиляны, небольшой, и глэмпинг просто оставили на растерзание степному ветру. А он быстро управился: сейчас эти шатры похожи на декорации к фильму в жанре зомби-апокалипсиса.

Видимо, мэтч с розовым озером не случился не только у меня.

P.S. Если вам повезло больше, накидайте фоток в комментариях.

Предполагалось, что барханы поют.

«Это напоминает органную музыку», — подогревала мой интерес Гиляна, пока мы направлялись в сторону румяных гор песка.

Такие фрагменты пустыни посреди цветущей степи похожи на графические баги. Большой Брат в Астраханской области, Сарыкум в Дагестане, Ийме в Тыве, тукуланы в Якутии — после энного количества песчаных аномалий я уже запуталась в версиях их происхождения. А уж если копнуть легенды, то придется бежать за чекушкой и можем не расходиться до утра. От истории про какого-нибудь разъяренного великана, уронившего мешки с песком, до теории вселенского заговора: это секретные базы котов-гигантов, которые миллионы лет заготавливали свои лотки.

Лично мне самой убедительной — и лиричной — кажется версия, что барханы сотворил ветер. Он же наполнил свое произведение эффектами 4D: в ветреную погоду песчинки трутся друг о друга, издавая звук, похожий на протяжный вой.

В день, когда мы с Гиляной высадились в калмыцкой пустыне, ветра, как назло, не было. Поющие барханы не пели, а лежали молча, мало чем отличаясь от какого-нибудь заброшенного песчаного карьера. В надежде вернуть магию месту вдалеке фотографировались девушки в летящих платьях. Под ногами тянулись следы внедорожников — накануне прошло ралли в честь сезона цветения тюльпанов (надеюсь, сезон на этом не закончился).

На одном из холмов я заметила табличку: «Здесь похоронен Чингисхан». Помилуйте! Даже в Калмыкии не обходится без моего любимого археологического мема. Если подсчитать количество предполагаемых захоронений, которые я встречала по России только за последние пару лет, то Чингисханов наберется уже на целое войско. Пора продавать единый туристический билет «Золотое кольцо гробниц».

С молчаливыми барханами развлечений оказалось меньше, чем с поющими: можно ходить по песку, лежать на песке и рассматривать песок. Самые яркие впечатления — тактильные. Если растереть немного песка в руке, то ощущение, что ты извалялся в муке. Песчинки такие мелкие, что напоминают пудру.

В следующий раз перед поездкой к барханам буду умолять синоптиков предсказать мне бурю в пустыне, чтобы попасть на обещанный органный концерт.

За этнографией в Калмыкии нужно ехать в страну Бумба.

Она упоминается в калмыцком эпосе «Джангар» как символ всеобщего благоденствия — и она же есть в поселке Адык, что в 135 километрах от Элисты.

«Адык — cтрана Бумба» — название проекта, который придумал местный житель и под который получил грант на развитие туризма. Это этнопарк, где есть несколько юрт, царственно пасутся верблюды, развешаны национальные костюмы и разложена всякая утварь.

Все это находится на территории заповедника «Черные земли», куда приезжают смотреть природные чудеса (розовые озера, поющие барханы) и где, если повезет, можно увидеть краснокнижных сайгаков. Из-за сайгаков территория и получила статус заповедника, а «черные земли» — потому что тут соленая почва и зимой не бывает снега.

На мой субъективный понаехавший взгляд, повидавший и оленеводов на Ямале, и фестиваль шаманов в Тыве, этнография в Калмыкии не самая сильная сторона. Калмыки еще сто лет назад перестали быть кочевниками, в юртах сегодня никто не живет, и в целом образ жизни приближен к привычному для нас с вами. Из экзотического остался только буддизм и яйца барана. Но выбраться из Элисты в калмыцкую степь все равно стоит — чтобы почувствовать ее эпический размах. Бумба для этого — самое подходящее место.

До этнопарка мы ехали по идеальной дороге. Дальность обзора в степи такая, что можно разглядеть, как в Элисте пьют чай с борцоками. Невольно начинаешь верить конспирологам с их теориями, что Земля плоская. Летом над асфальтом парит раскаленный степной воздух. Температура доходит до 50 градусов.

В юрте меня встретила девушка по имени Гиляна. «По-калмыцки “светлая”», — улыбнулась она. После короткой экскурсии мы сели в машину и отправились к Поющим барханам. «Прямо под нами сейчас нефтяное море, — сообщила Гиляна. — Нефть идет по трубам из Казахстана в Новороссийск». Нефтяники расщедрились на асфальт, поэтому по заповеднику сегодня передвигаешься как по взлетно-посадочной полосе. Верблюды, кажется, до сих пор в шоке: по таким дорогам караванами ходить — это тебе не копыта по пустыне стирать. Современный «шелковый путь» пахнет уже не специями, а девяносто вторым бензином.

Побывала в самом жарком месте России.

К списку моих сомнительных достижений добавляется чек-ин на Полюсе жары. В поселке Утта в Калмыкии стоит стела, которой отмечено место, где был зафиксирован температурный рекорд: +45,4 °С в тени. Понятно, что в Дубае в такую погоду никто бы без куртки из дома не вышел.

В списке сомнительных достижений у меня уже есть Полюс холода в Оймяконе. Там -71,2 °C. И там я побывала трижды (трижды сомнительно).

Прочитала, что такой температурный перепад — в 116+ градусов — на Титане, спутнике Сатурна. Так что если нам с вами вдруг станет тесно, то вот, пожалуй, самый понятный и близкий по климату вариант на курортах Солнечной системы. После Калмыкии и Оймякона на Титане ты, считай, дома.

А до Элисты мне осталось 150 километров.

Вошла в одну реку дважды. И написала ооочень длинный пост.

Побывала в дельте Волги во второй раз. И впечатлений по сравнению с тем первым разом никак не поубавилось. Это при том, что 5 лет назад моя поездка выпала на сезон цветения лотосов, когда потерять сознание от красоты можно было, просто пошире открыв глаза.

Сейчас, когда дельта только просыпается и как будто в состоянии глубокого вдоха, нет вот этого кричащего памагити-эффекта, что ты внутри фотошопа. Есть легкая дымка, запах прелых листьев и свежей воды. Краски сдержанны, звуки приглушены. Как будто кто-то написал все это акварелью по мокрой бумаге.

Волга начинает «расщепляться» уже на уровне Астрахани, а в районе деревни Самосделка, откуда мы вышли на лодке вместе с егерем Иваном из отеля «Рыбзавод», ее русло напоминает корневую систему большого дерева. Примерно 1000 водотоков сбегаются в сторону Каспия.

Даже если вы всю жизнь, как Иван, проведете в дельте, вы все равно не пройдете один и тот же маршрут дважды. Представьте, сколько комбинаций можно сложить из этой тысячи маленьких коридорчиков, проложенных в камышовых зарослях. А они еще и меняются: одни становятся полноводнее, другие мельчают.

То, что вы видите-слышите-ощущаете в дельте, каждый раз отличается. Сегодня у вас на расстоянии вытянутой руки стая бакланов, завтра на берег выйдет шакал (ко мне вот вышел, например), а послезавтра сто лебедей одновременно сорвутся с поверхности воды и полетят в вашу сторону, издавая гул, сравнимый с работой турбогенератора.

Вау-эффект создается еще и контрастом между истоком Волги и ее дельтой. Это как звонок на кнопочной «Нокии» в сравнении с Восьмой симфонией Малера. Поверить в то, что тощий ручеек в Тверской области способен за 3500 километров пробега нарастить массу до крупнейшей речищи Европы, невозможно. Пока сам это не увидишь, а увидеть стоит хотя бы раз, все остается на уровне сухих тезисов.

Как человек, прошедший Амазонку в Бразилии и держащий в голове богатый материал для сравнения, скажу вам, что дельта Волги — это вообще ни разу не категория Б. Будь такое в Бразилии, мы бы полетели через половину земного жара, а поскольку оно рядом, то вроде как и фиг с ним. Но нет, не фиг.

Сложился классный автомаршрут для короткой вылазки: Москва — Дубна — Кимры — Углич — Калязин. 

Идеально прямо сейчас, пока еще стоят морозы и можно застать самую фотогеничную зиму.

Из Москвы в сторону Углича я ехала с ночевкой в арт-усадьбе Веретьево. Много раз слышала про это место, но никогда не доводилось останавливаться. А тут появился повод: от Веретьево до Кимр всего 45 км, удобно заночевать в усадьбе и на следующий день стартануть. 

Приехала в ночи, когда уже не было смысла что-то смотреть. Утром прогулялась по территории и пожалела, что режим зажженной спички не позволяет задержаться. Сюда надо не по пути куда-то, а целенаправленно, и желательно хотя бы на пару дней. 

Территорию бывшей турбазы превратили в ностальгический ретрит с атмосферой то ли пионерлагеря, то ли «оттепельной» дачи. В зоне ресепшн вас встречает бюст Ленина, из сугроба вырастают серп с молотом, рядом с рестораном киоск с газированными напитками. Выглядит все настолько убедительно, что даже не верится, что это тонко стилизованный новодел.

В «Доме пионеров» можно снять номер, оформленный Леонидом Парфеновым или Андреем Бильжо, но больше всего меня впечатлили библиотеки в отдельно стоящих хижинах, к которым ведут деревянные мостки. Мечта интроверта!

В укромных уголках парка спрятаны домики-читальни. Могу представить, какой ажиотаж здесь летом, но зимой в будний день народу не было. Я выбрала библиотеку под названием «Дом отшельника»: крошечное пространство с печкой, кроватью и панорамным окном в пол. Бронировать ничего заранее не нужно — просто приходишь и по-хозяйски разводишь огонь.

Еще в Веретьево есть Мост Бродского и собственная версия музея «Полторы комнаты». И то и другое появилось в мае прошлого года к 85-летию поэта. По тому же поводу тут сделали аудиогид «Прогулка с Бродским».

В общем, место любопытное и заслуживает отдельной поездки. Тут, помимо прочего, огромный зоопарк с муфлонами и пятнистыми оленями, но я не успела дойти — зажженная спичка догорела, нужно было мчать дальше.

Проезжала мимо Медвежьегорска несколько раз, но никогда не заглядывала.

Казалось, что город не вау какой интересный. История тут не древняя: все началось со строительства железной дороги от Петрозаводска до Мурманска. До этого ничего не было, кроме одного лесопильного завода. От него осталось целое поле опилок в окрестностях. Что до ж/д, то в городе сохранился очень красивый старый вокзал с башенкой 1916 года постройки (фото 1).

Медвежьегорск можно рассматривать как стартовую точку для путешествия по Заонежью. Из ближайшего яркого для туристов — заповедник «Кижи» и Кижское ожерелье: маршрут по островам с часовнями и мельницами. На Онежском озере много колоритных деревень (на фото 3 — деревня Космозеро, которую очень рекомендую). Плюс еще одна знаковая тема для этих мест — строительство Беломорканала и все, что с ним связано.

Меня как раз интересовал последний пункт. После Кенозерья снова вдарить по деревянному зодчеству уже не хотелось — нужно было сменить ракурс. И я нашла отличного проводника и поехала искать самый первый шлюз ББК.

#РусскийСевер

Про Ошевенск: гигантские избы, один из древнейших монастырей на Севере и самый рок-н-ролльный батюшка, которого я встречала

Отец Александр ошеломил биографией с порога: бывший учитель ОБЖ, мастер спорта по гирям. «Я еще и романсы пою, — священник достал телефон и поставил видео, на котором он в джеймсбондовском смокинге густым баритоном исполняет «Очи черные». — В епархии меня называют „ваше бесподобие“».

В деревню Ошевенский погост я заехала на 10 минут, а в итоге провела там почти два часа. Посмотрела церковь с рекордными «небесами» (самые крупные по площади, на фото 6 они заклеены бумагой для консервации), заглянула в домашний музейчик, который отец Александр с матушкой сделали в соседнем доме. Место ну очень душевное, и видно, что о нем заботятся. В музее внушительная коллекция старинных прялок со всего Русского Севера. Я нечто подобное видела в Сыктывкаре, но там это Национальный музей Республики Коми, а тут просто люди в деревне на чистом энтузиазме собрали экспозицию, которой впору быть представленной в крупном городе.

Еще про Ошевенск стоит добавить, что это не одна точка на карте, а целый куст деревень: Большой Халуй, Ширяиха, Низ. Все избы здесь гигантских размеров и больше похожи на крепости. Строили так, чтобы под одной крышей помещалась вся экосистема, включая скотину. В Вологодской области мне рассказывали, что огромные дома — следствие того, что много где на Севере не было крепостного права. Когда у крестьян появлялись деньги, они могли не скромничать.

В последнее время Ошевенск привлекает художников, архитекторов и дизайнеров, которые занимаются здесь восстановлением домов в рамках проекта Театр Архитектурной Формы. Вот тут можно почитать о нем подробнее.

Напоследок я заглянула в Ошевенский монастырь (фото 2). Он частично покрыт лесами, и внутрь попасть не получилось. Но место само по себе тоже знаковое: один из древнейших монастырей Севера России, ровесник Соловков. Его значение для этих территорий сопоставимо с тем, какое имела Троице-Сергиева лавра для всего русского православного мира. Сейчас он незаслуженно забыт, но, раз реставрируют, значит, будет реннесанс.

Еду в Медвежьегорск.

Непрерывное вещание в дороге — тот еще квест.

Решила отложить рассказ о завершении поездки до собственно ее завершения. За две недели проехала 4500 км, сменила с десяток гостиниц, от избы с туалетом свободного падения до роскошного минимализма в Заонежье, наелась ягод прямо из леса, пока они еще были, застала последний теплоход на Беломорканале и последние золотые листья уходящей осени.

Окончательно закрыла гештальт с деревянным зодчеством. На пути его было СТОЛЬКО, что если делать пост про каждую церквушку (не бойтесь, я себя контролирую), можно пару месяцев только про них и писать.

Вывод наибанальнейший: Русский Север — это мощь вселенского масштаба, и исчерпать его невозможно. Уже накидала себе маршрут на следующую поездку в мае-июне 2026-го, а пока ловите рандомные кадры из этой.

#РусскийСевер

Высадка в Глазово: атеисты на службе у храма и приезд Кончаловского

Посмотрела еще одно место в Кенозерье — деревню Глазово. До нее тоже можно добраться только по воде.

Во время прогулки Иван, мой проводник, поделился интересным фактом. Оказывается, там, где когда-то стояли дома, часто вырастают малинники, и по этим малинникам можно потом сказать, где жили люди. В Глазово таких малинников много, а от присутствия людей осталось всего ничего.

Целью моей поездки сюда была часовня Сошествия Святого Духа с фото 1-2. Ее в 1980-е законсервировали студенты из стройотряда «Атеист» (вот уж нарочно не придумаешь), а в нулевые помогали восстанавливать норвежцы. Внутри сохранились «небеса» 19 века. За еще одним небом — хмурым, с тяжелыми свинцовыми облаками — я поднялась на колокольню по деревянной лестнице.

Про кино

Один из моих вопросов к Ивану был — изменилось ли что-то после фильма Кончаловского «Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына». Для тех, кто не в курсе: в 2014 году вышел фильм, который снимали в Кенозерье, а все роли в нем сыграли не профессиональные актеры, а местные жители. Фильм тогда получил «Серебряного льва» на Венецианском кинофестивале.

Иван поворчал, что «ничему на экране нельзя верить». Один из персонажей по прозвищу Колобок выходит из дома за дровами, а берет их уже на другом берегу озера. «Он что, апостол, что ли, по воде ходить?» Я не стала парировать, что кино — это художественное высказывание, а дрова и расцветка кур — условности. Тем более сначала мой собеседник сказал, что фильм не видел и говорить о нем не хочет (видимо, что-то личное).

Тут напрашивается аналогия с Териберкой, которая выстрелила после «Левиафана» Звягинцева. В Кенозерье такого бума не случилось, но это и к лучшему: иначе весь шарм растворился бы в крафтовых пивоварнях и караокешных. А так о фабрике грез напоминает немногое. Домики в деревне Зехнова, где проходили съемки, отреставрировали и сейчас сдают в аренду туристам.

Главный герой Алексей Тряпицын по-прежнему живет и работает здесь — только уже не почтальоном, а сотрудником пожарной части. Звездная болезнь обошла его стороной. По таким дорогам она обычно редко добирается.

#РусскийСевер

На катере по Кенозеру: меланхолия, вандализм и спасенные «небеса»

Прогулка по северной акватории Кенозера в несезон по степени кинематографичности сравнима с январской Венецией. Неподвижное небо, чернеющий лес, забытые деревни по берегам — иногда всего на пару домов.

Первая высадка у нас была в Рыжково. Пройдя через центральную улицу, мы с Иваном, водителем катера, добрели до деревянной часовни. Иван открыл дверь своим ключом. Эта особенность местного туризма очаровывает: здесь храмы, музеи, дома открывают специально и только для вас. Из-за этого возникает ощущение интимности, причастности к чему-то значимому.

Что не так с «небесами»

В часовне я впервые увидела «небеса». Потолочные иконы, составленные из дощечек-граней, — один из главных «хитов» Русского Севера. Конкретно в этой часовне они аутентичные, после реставрации (фото 2), но в некоторых местах вместо оригинальной живописи висят репродукции. «Небеса» изъяли из-за вандализма и заменили копиями. «А сами церкви поставили на сигнализацию», — добавил Иван.

По его словам, раньше двери никогда не закрывали, и любой желающий мог войти. Но в нулевые в Кенозерье хлынул поток туристов, среди которых оказалось много охотников за древностями. Начали пропадать иконы, кресты. Сейчас все это хранится в Вершинино — в музее со смешным названием «Рухлядный амбар». В несезон он не работает, поэтому заглянуть туда в этот раз у меня не получилось.

В ближайшие годы «Рухлядный амбар» трансформируется в более масштабную штуку. В Кенозерье будут строить депозитарий — большой современный (но в стилистике русского деревянного зодчества) музей, куда переедет вся коллекция.

Что не так с ЮНЕСКО

Иван говорит, что с тех пор как Кенозерье попало под охрану ЮНЕСКО, «местным жителям стало хуже». Появилось много ограничений. Вплоть до того, что нельзя собирать ягоды в лесу. «Охоту с рыбалкой тоже хотели запретить, но мужики взбунтовались и отстояли».

После разговора с Иваном у меня сложилось впечатление, что к списку Всемирного наследия тут относятся скептически. Кенозерцы привыкли сами спасать свое деревянное зодчество. Большинство построек, которые сейчас в приличном состоянии, пару десятилетий назад были в шаге от небытия. И только благодаря пассионарности деревенских (а не пафосным размышлениям о ценности культурного ландшафта) удалось все это сберечь.

#РусскийСевер

В Вершинино надо брать катер и смотреть окрестности. Кенозерье можно сравнить с архипелагом. До большинства деревушек, разбросанных по разным берегам, добираются только по воде.

Если вы откроете карту и найдете озеро Кенозеро, то увидите, что местность похожа на тигриную шкуру: много длинных узких заливов, которые врезаются в участки дремучего леса. Тут даже на внедорожнике никак не проедешь. Из-за этого Кенозеро вряд ли когда-нибудь опопсеет: сюда так сложно и долго добираться, что большинство сдуются уже в начале пути.

Катера, как и все остальное, бронируют сотрудники нацпарка. Я заранее ничего не заказывала — у меня вообще вся поездка под девизом «а дальше как пойдет». Догуляла в Вершинино до визит-центра. Учтивая сотрудница сделала пару звонков и выдала мне номер Ивана — владельца катера и по совместительству инспектора парка. Договорились, что он заберет меня от пристани и покатает по деревням. Индивидуальная прогулка стоила 7500 ₽ (2500 ₽ в час, нужно минимум 3 часа, так как расстояния приличные).

Конечно, за один раз все Кенозерье не охватить. Обычно отдельно смотрят северную акваторию и отдельно — южную. Это две большие водные экскурсии. На юге — деревни Зехнова и Тырышкино, на севере — Рыжково и Глазово. Мы с Иваном обсудили маршрут и решили остановиться на втором варианте. Тизер прозвучал так: в Рыжково в несезон живет всего-навсего один человек, а в Глазово есть красивая старая часовня, построенная по кенозерским традициям посреди святой рощи (от которой, правда, осталось несколько сосен).

P.S. В первом комментарии оставила контакты всех местных катеристов, лодочников и таксистов. Сохраняйте на будущее.

#РусскийСевер

В ночи добралась до Вершинино — «столицы» Кенозерья.

После Каргополя дорога постепенно становилась все хуже. Сначала разбитый асфальт, затем грунтовка и наконец бОльшую часть пути — глухой лес. Двадцать минут леса, потом какая-нибудь деревушка. Снова лес, снова деревушка — и вот так около двух часов. В какой-то момент возникла понтонная переправа, как с картины Куинджи: луна гигантским прожектором выхватывала из темноты кусок реки (той самой Онеги), и больше не было видно ничего.

В Вершинино заселилась в избу (фото 4). Тут можно ночевать в гостинице, можно арендовать дом или поставить палатку на турстоянке. Для меня выбор очевиден. Ехать в деревню на далеком отрезанном от цивилизации Севере и жить там в отеле — красть у самого себя впечатления. В таком месте надо максимально погружаться в колорит и растворяться в дзене. Поэтому только изба, только хардкор.

В избе, помимо хардкора, две комнаты, разделенные печкой, и кухня с рукомойником, электрической плиткой и холодильником. Туалет свободного падения находится в самом доме, не на улице. Рядом еще одна избушка — русская баня, которую растапливают за дополнительную плату (3500 ₽).

Все жилье в Кенозерье бронируется по телефону +7-960-017-99-33. Это визит-центр нацпарка. Вы звоните, называете даты, и вам предлагают варианты. Вот здесь расписан каждый из них — и в Плесецком, и в Каргопольском секторах (чем они отличаются — писала пару постов назад). У нацпарка на редкость хороший сайт. Там все максимально подробно про логистику, маршруты, экскурсии и прочее.

Меня поразило, что бронь сделали без предоплаты и каких-либо гарантий заселения с моей стороны. Я сказала, что приеду, и к моему прибытию подготовили избу: растопили печь, натаскали воды, накололи дров. Ключ лежал в скворечнике возле входа. Оплату (5500 ₽) взяли только на следующий день. Все на чистом доверии. Видимо, в этих краях по-другому не работает.

#РусскийСевер

Как устроен Кенозерский нацпарк

Сразу на границе Карелии и Архангельской области (где от асфальта остаются только призрачные воспоминания) начинается Кенозерский нацпарк — тот самый, который в прошлом году включили в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Парк делится на два больших сектора: южный Каргопольский и северный Плесецкий. Охватить оба за один раз было бы слишком галопом — я решила исследовать второй. Тем более есть желание вернуться летом в разгар белых ночей.

Сектора граничат между собой, но перейти из одного в другой можно только пешком по Транскенозерской тропе. На машине нужно ехать с большим крюком в 200 км. В Каргопольском секторе все самое-самое сконцентрировано вокруг озера Лекшмозера, а в Плесецком — вокруг озера Кенозера (эти северные топонимы — эликсир для ушей).

Центр Каргопольского сектора — деревня Морщихинская, центр Плесецкого — деревня Вершинино. Это для понимания, как все устроено. Еще к Кенозерскому нацпарку относится Онежское Поморье, про которое я делала большую серию летом (если пропустили, начинайте читать отсюда). Но географически это далеко, а смыслово — совсем другая история.

Чем сектора отличаются друг от друга? Каргопольский — это больше про природу. Там ландшафтные театры, экотропы и уникальная система озер, соединенных протоками и каналами. Там же — континентальный водораздел двух океанов, Северного Ледовитого и Атлантического. Звучит как полный бред, но географы не дадут соврать: перешеек между озерами Масельгское и Вильно разделяет воды Атлантики и Арктики.

Плесецкий сектор — это мир деревянных часовен, погостов, поклонных крестов, священных рощ и глухих деревень, затерянных среди бесчисленных озер. Похоже на описание много чего в России, но такого, как здесь, поверьте, вы не увидите больше нигде. Ребята из ЮНЕСКО обычно не ошибаются и просто так свои «оскары» и пальмовые веточки не раздают.

#РусскийСевер

Добралась до самого красивого места на Онежском озере.

Из-за разноцветного песчаника гора Андома похожа на слоеный пирог с прожилками красного, голубого, фиолетового. В прожилках попадаются древние моллюски и останки девонских рыб — им от 360 до 420 миллионов лет. Про Андому говорят «гора», но это всего лишь 85 метров береговой возвышенности, появившейся в результате движения ледника.

От Вытегры сюда можно доехать за 40 минут. Рядом рыбацкие деревни: Ольково, Ларьково, Гневашевская. Мы проехали чуть дальше, до деревни Озёрное-Устье, и увидели, как река Андома впадает в Онежское озеро (чуть было не написала «море», но оно и правда выглядит как море).

Это все еще территория Вологодской области, хотя пейзажи больше напоминают Карелию (до нее осталось 86 км). Лес кажется глухой непроницаемой стеной, и даже в солнечную погоду в нем царит легкий полумрак.

#РусскийСевер

Заночевала в монастыре.

Была идея протестить паром до Белозерска — переправа через реку Шексну находится в 20 минутах от Кирилло-Белозерского монастыря. Но паромное расписание оказалось призрачным, как утренний туман в полях. В действительности паром может не прийти, что он и сделал. Причины варьируются от погодных до экзистенциальных. И узнаешь ты об этом уже стоя на берегу и грязно матерясь.

Прождав час, я решила больше не искать легких водных путей. Варианта было два. Ехать в Белозерск через Череповец (долго, да еще и ночью) или найти ночлег в Кириллове и утром сгонять в Ферапонтово. Второй план звучал заманчивее. Тем более я вспомнила, что в стенах Кирилло-Белозерского монастыря год назад открылась гостиница.

«Государеву крепость» — так она называется — нельзя забронировать через отельные агрегаторы. Только по телефону. Голос на том конце трубки предложил на выбор три категории номеров: одноместный за 2800, двухместный за 4500 и джуниор сюит за 9000.

В монастыре вроде сам бог велел аскезничать, но я подумала: когда еще? В конце концов, не каждый день выпадает возможность заночевать в 600-летней обители. Да еще и при закрытом музее, когда вокруг ни одного туриста. Заселению в джуниор сюит — быть!

#РусскийСевер

И вот еще красивое из Вытегры.

В 18 км от города стоит огромная Богоявленская церковь, по масштабам сравнимая с Преображенской церковью в Кижах (и по возрасту тоже: 1733 год постройки). Рядом каменный храм с колоннами. И все это просто посреди трассы, даже сворачивать с асфальта никуда не нужно.

#РусскийСевер

Вытегра

Еще один (после Устюжны) город, который недавно не вызывал у меня никаких ассоциаций, а теперь запомнится.

Вытегра стоит прямо на Волго-Балтийском канале, соединяющем такие, казалось бы, бесконечно далекие (и географически, и ощущенчески) друг от друга моря, как Каспийское и Балтийское. Лотосовый Юг и рапсовый Север. Волго-Балтийский канал — это, по сути, дорога, а Вытегра — город на дороге. Он как будто несет в себе вот эту энергию движущегося потока, перехода.

Вся история здесь связана с водой. В 18 веке была пристань, через которую проходил торговый тракт из Архангельска в Петербург. Потом появилась целая верфь, а позже — Мариинская водная система: искусственный путь, соединивший Волгу с Невой. В 1960-е после реконструкции (за столько лет чудо инженерной мысли подустарело) его преобразовали в Волго-Балтийский водный путь имени Ленина, или сокращенно Волгобалт. 1100 километров по каналам, рекам и озерам с революционными для своего времени гидротехническими сооружениями.

Волгобалту в Вытегре посвящен музей «Водные пути Севера». Увы, в день моего прибытия он оказался закрыт. Если будете в этих краях, обязательно загляните. Там не просто рандомное здание — экспозицию сделали в машинном зале гидроэлектростанции, а рядом можно увидеть реконструированный полушлюз (шлюз, но без камеры) с действующим механизмом открытия ворот.

Все это находится на деревянной набережной, которая появилась у города пять лет назад и изменила его до неузнаваемости (в лучшую сторону, конечно). Часть конструкций оформили в стиле сооружений той самой Мариинской водной системы образца 19 века. Все воссоздано по историческим фотографиям, которые сейчас выставлены на стендах.

Раз «Водные пути Севера» закрыты, будем прокладывать подводные. Еще один интересный городской музей сделали на базе настоящей подлодки. О нем — в следующем посте.

Чукотка: как ее посмотреть

При всей своей красоте, Чукотка сурова. Это не тот регион, который легко осилить самостоятельно. Тут нет дорог, огромные расстояния между населенными пунктами и крайне непредсказуемая погода, которая может скорректировать авиасообщение так, что вы будете вынуждены провести несколько недель в ожидании.

Еще один нюанс, с которым приходится считаться, — короткий сезон. Он длится буквально месяц-полтора. Если вы хотите посмотреть все самое-самое, то нужно успеть запрыгнуть в погодное окно (август — начало сентября). В июле еще может лежать снег.

Получается задачка со звездочкой: логистика сильно растянута во времени, а время при этом ограничено. С учетом этой особенности единственный способ увидеть максимум за 8-10 дней, не подвергаясь экстремальным испытаниям и не повторяя подвигов Семена Дежнева, — пойти морским путем.

На данный момент сделать это можно только на судне «Профессор Хромов». Маршрут проходит через территорию нацпарка «Берингия» и включает главные точки: остров Итыгран, пролив Сенявина, мыс Дежнева, самый восточный населенный пункт континента Уэлен, остров Ратманова. На пути много красивых географических чекинов: например, вы перейдете из Восточного полушария в Западное и окажетесь в месте, где встречаются два океана, два континента и две страны. Сотни китов, моржи, птичьи базары — все это тоже прилагается.

Навигация у «Хромова» в этом сезоне закончилась, но открыта продажа кают на следующий год. На 7-14 августа запланирована классическая программа, как была у меня, а 3-15 сентября будет расширенная версия с заброской на остров Врангеля — в царство белых медведей и овцебыков.

Удовольствие это дорогое, но дешевым оно быть и не может из-за труднодоступности и сложнейшей логистики. На Чукотке перелет из Анадыря в Певек стоит 50 000 рублей, а здесь речь о многодневном путешествии по самым удаленным местам полуострова с размещением по системе «все включено» (даже алкоголь входит без ограничений) и гастрономической программой. Как выглядит судно и как устроена жизнь на нем — можно посмотреть тут.

Стандартное место в каюте стоит 795 000 рублей. Если скажете, что вы от меня, организатор сделает скидку 10%. Сумму можно разделить на несколько частей и отдавать в течение года — в этом плане все гибко. За деталями и программой обращайтесь напрямую к организатору, его зовут Александр: @alexanderktp

«Да я лучше машину куплю на эти деньги», «Да мы в Антарктиду дешевле съездим» — всем, кому хочется написать что-то в таком духе, желаю купить машину и съездить на Ледяной континент. Кстати, я когда была в Антарктиде, познакомилась там с девочкой, которая продала машину ради путешествия, потому что это была ее самая большая мечта, а мечта всегда дороже любой груды железа.

#Чукотка

Одна из лучших троп для трекинга на Чукотке — из бухты Пенкегней в бухту Гилмымыл.

Еще недавно тут никто не ходил. Гиды с «Хромова» первыми проложили этот маршрут в прошлом году и начали водить по нему туристов. Кайф Чукотки в том, что здесь все тропы и все бухты — дикие. Названия Гилмымыл даже нет на Яндекс Картах.

Маршрут проходит через территорию нацпарка «Берингия», где сконцентрировано все самое-самое: фьорды, тундры, птичьи базары, лежбища моржей, эскимосские памятники.

Расстояние в 15 км мы преодолели без особого труда. Перепад высот смешной, а максимальная степень экстрима — перейти ручей. Сбиться с пути тоже нереально. Как пошутил мой гид в Исландии много лет назад, если вы заблудились в тундре, то просто встаньте с колен.

По пути насобирали целую корзину грибов. Забавно, что берез и осин тут нет, а подберезовиков и подосиновиков — тьма. Да и вообще, сам факт существования грибов в тундре существенно расширил мои познания в биологии.

В конце прогулки нас ждали Сенявинские термальные источники — бассейн с теплой минералкой прямо у подножия гор (фото 3). Оказалось, что в окрестностях полторы сотни подобных источников с температурой от 20 до 80°.

Отогревшись от мороси, все переместились в бухту, а там уже дым коромыслом: гастропикник от шеф-повара Димы Парикова, нашего корабельного батюшки-кормильца. С нерочкой, картошечкой, икорочкой, водочкой и прочим на «очк». Если бы все трекинги заканчивались так, я бы уже стерла сто пар мембранных ботинок.